Пуэбло унидо - хамас сера венсидо!
пятница, 25 сентября 2020 г.
пятница, 21 августа 2020 г.
четверг, 16 июля 2020 г.
пятница, 26 июня 2020 г.
среда, 24 июня 2020 г.
суббота, 20 июня 2020 г.
среда, 14 декабря 2016 г.
воскресенье, 28 августа 2016 г.
США: такая необычная президентская кампания
США: такая необычная президентская кампания
То, что проходящая кампания по выборам президента США имеет ярко выраженные особенности, американцам видно очень хорошо. Другое дело, насколько получается эти особенности объяснить. Основатель и член редакционного совета журнала Defence Strategic Communications Дж. Майкл Уоллерпишет, например, на сайте Forbes: «Впервые с 1950-х годов деятельность России, направленная на подрыв политического процесса в США, стала фактором президентской кампании. Очередная шпионски-пропагандистская операция Кремля — «слив» через WikiLeaks переписки Национального комитета Демократической партии — достигла желаемого политического эффекта»…
Здесь ключевое слово «впервые». Впервые на памяти двух-трёх поколений политиков в Америке происходит что-то, что не укладывается в рамки привычных стереотипов… «Теперь нам нужно задуматься над происходящим…» - говорит Уоллер. Задуматься действительно нужно – и не только автору книги «Тайная империя: КГБ в современной России» («Secret Empire: The KGB In Russia Today»), изливающему на Москву своё негодование по поводу «возмутительного вмешательства в американский демократический процесс».
Уоллер – не единственный, кто ощущает дискомфорт, даже страх, оттого, что кончается «старое доброе время», когда президенты чередой сменяли друг друга и ничего от этого не менялось. А теперь нечто происходит «впервые». Будто с Америки сняли несколько степеней защиты. Экономическая и военная мощь вроде остаются, а вот об исключительности положения США в мире этого уже не скажешь. Знаменитая американская «мягкая сила», обеспечивавшая, наряду с долларом и военными базами США, ещё одну степень защиты, похоже, уж не так сильна.
Четверть века американский политик мог бахвалиться «победой в холодной войне». Американский избиратель со своей стороны мог быть уверен, что избирательные циклы будут плавно и бесконфликтно сменять друг друга: ведь консенсус, достигаемый партийными боссами, с одной стороны, владельцами ведущих банков, корпораций и СМИ – с другой, ему, избирателю, обеспечен. И было известно, что если, скажем, CNN, Coca-Cola традиционно за кандидата демократов, а FOX News, Pepsi – за республиканца, то они обязательно договорятся.
Американские выборы всегда были замкнуты в собственной скорлупе, теперь эта скорлупа надломана. В выборах президента США стал играть роль внешний фактор.
«Превращение России в такой политический футбольный мяч весьма необычно, - говорит директор Института Кеннана в Уилсоновском центре в Вашингтоне Мэтью Рожанский. - Это отход от очень давней традиции относительного двухпартийного консенсуса по большинству внешнеполитических вопросов».
Подавляющая часть предвыборных споров в Америке всегда касалась внутренней политики (налоги, здравоохранение, безработица…), во внешний мир проецировалось нерушимое республиканско-демократическое единство. Сегодня этого нет, и в этом президентская кампания 2016 года необычна.
Необычна и беспрецедентная по степени вмешательства в предвыборную борьбу поддержка действующим президентом Бараком Обамой кандидата-однопартийца Хиллари Клинтон. Во времена, о которых тоскует Майкл Уоллер, влияние исполнительной власти на выборы тщательно дозировалось в пределах того же консенсуса.
Ещё более необычны масштабы игнорирования кандидата-Трампа многими видными республиканцами, хотя здесь как раз можно провести одну аналогию.
Республиканцы понимают, что Дональд Трамп, собственно, не республиканец. Этот независимый от партийных боссов миллиардер, нарушитель классического двухпартийного консенсуса выглядит представителем «третьей силы», какими были в своё время Рон Пол, Росс Перо. Да и сам республиканско-демократический консенсус всегда имел некую добавку в виде вечного присутствия «третьих» партий - реформистской, конституционной, либертарианской, партии зелёных… Подобно приливным волнам они периодически накатывали на двухпартийную систему США. Сами эти приливные волны, успех «третьей силы» служили верным индикатором. Это был сигнал республиканско-демократическому дуумвирату («Заврались, парни!»), и чуткие политики этот сигнал улавливали, что придавал дополнительную устойчивость американской политической системе.
Высота «третьей волны» в Америке зависит от степени общественного кризиса. Сегодня кризис острее, чем в случаях с Роном Полом или Россом Перо. Дональд Трамп, кстати, чем-то похож на последнего - похож некоторыми чертами характера, презрительным отношением к республиканско-демократическому «политесу», даже размерами состояния (у обоих оно оценивается в $4 млрд, словно обозначая порог доступа в большую политику). И на выборах 2000 года Дональд Трамп действительно играл «за третью силу» - выдвигался в президенты от Реформистской партии.
Своё особое положение в лагере республиканцев Трамп ещё раз подтвердил на партийном съезде. Критикуя Хиллари Клинтон за прошлые политические просчёты, он возложил на неё вину за появление «Исламского государства» и привёл в качестве аргумента разрушение государственности Ливии и… Ирака. Тут, разумеется, все республиканцы «икнули», а более всех Джордж Буш-старший, ещё раз поблагодаривший Бога за то, что не поехал на съезд, где выдвигали «этого невежу». Действительно, войдя в раж, Трамп несколько раз повторил, что «медаль за основание ИГИЛ надо вручить Обаме и Хиллари Клинтон, разрушившими Ливию и Ирак». Весь мир, однако, знает, что Ирак разрушил Буш.
Не только политологам вроде Дж. Майкл Уоллера, но и будущему президенту Соединённых Штатов придётся не раз задумываться над необычностью кампании 2016 года. Только вряд ли получится объяснить её «волнами влияния России», достигшими якобы фундамента политической системы США. Скорее, дело в другом: общий кризис внешнеполитической мысли в Америке и бесцветность кандидатур, наподобие очередного выходца из семейства Бушей или империалиста в третьем поколении Джона Маккейна (первого в истории США политика, проигравшего президентские выборы небелому сопернику) вынудили «партию Авраама Линкольна» занять у «третьей силы» её кандидата 2000 года, «неполиткорректного» богача Трампа, плюющего на каноны двухпартийного консенсуса.
суббота, 2 июля 2016 г.
Силы тьмы. Новая версия событий в Бенгази?
Хороший фильм от Майкла Бея.
http://www.hdserials.tv/Filmy/Boevik/13-chasov-Taynye-soldaty-Bengazi.html
Патриотизм и служение Родине, как их по-разному понимает каждый: госдеп, культовый режиссер, служака спецназовец, журналист...
И вот история от одного журналиста: Силы тьмы. Новая версия событий в Бенгази
http://www.hdserials.tv/Filmy/Boevik/13-chasov-Taynye-soldaty-Bengazi.html
Патриотизм и служение Родине, как их по-разному понимает каждый: госдеп, культовый режиссер, служака спецназовец, журналист...
И вот история от одного журналиста: Силы тьмы. Новая версия событий в Бенгази
Кеннет Тиммерман – видный журналист консервативной ориентации. Автор многих книг, известный обширностью и надежностью своих связей в спецслужбах. Его последняя сенсационная книга называется «Силы тьмы: правда о том, что произошло в Бенгази» (Dark Forces: The Truth About What Happened in Bengazi).
Тиммерман утверждает, что трагедия в Бенгази явилась тщательно спланированной, отлично подготовленной и скоординированной военной операцией, осуществленной бригадой «Эль-Кудс» (арабское название Иерусалима) иранского Корпуса стражей исламской революции. Эта бригада якобы занимается террористической деятельностью за рубежом, командует ею генерал Касем Сулеймани. (Внимание!) Ныне покойный, в результате тщательно спланированной, отлично подготовленной и скоординированной военной операцией, осуществленной США на территории суверенного государства Иран, не в состоянии войны. Совпадение? - не думаю. Вот на государственный терроризм похоже.
Сулеймани – личность, хорошо известная военному, разведывательному и дипломатическому сообществу Соединенных Штатов. Тиммерман пишет, что за генералом тянется длинный шлейф антиамериканских терактов и диверсионных операций в Ираке, Афганистане и в других частях света, осуществлявшихся как собственно иранскими спецслужбами, так и руководимыми ими группировками, в частности ливанской «Хезболлой».
У известного журналиста получается, что государственный терроризм, это не излюбленный инструмент политики США, Великобритании и Израиля, а несомненно злые и вероломные козни темных сил: иранцев, палестинцев и южнокорейцев, которые на своей земле смеют бороться с властелинами Мира (их же методами) - вот категорический посыл книги «Силы тьмы».
Фильм хороший, но к сожалению он отрабатывает грязный политический заказ.
Сулеймани – личность, хорошо известная военному, разведывательному и дипломатическому сообществу Соединенных Штатов. Тиммерман пишет, что за генералом тянется длинный шлейф антиамериканских терактов и диверсионных операций в Ираке, Афганистане и в других частях света, осуществлявшихся как собственно иранскими спецслужбами, так и руководимыми ими группировками, в частности ливанской «Хезболлой».
У известного журналиста получается, что государственный терроризм, это не излюбленный инструмент политики США, Великобритании и Израиля, а несомненно злые и вероломные козни темных сил: иранцев, палестинцев и южнокорейцев, которые на своей земле смеют бороться с властелинами Мира (их же методами) - вот категорический посыл книги «Силы тьмы».
Фильм хороший, но к сожалению он отрабатывает грязный политический заказ.
«Мы хотели как лучше»
МЫ ХОТЕЛИ КАК ЛУЧШЕ
Автор: Ван Бурен Питер
Восстановление Ирака стало крупнейшей в истории программой государственного строительства, опередив по количеству затраченных средств, масштабу и сложности восстановление Германии и Японии после Второй мировой войны. Проект обошелся американскому налогоплательщику в 63 миллиарда долларов – и счетчик продолжает крутиться – но при всей немыслимой щедрости финансирования, как выяснила правительственная инспекция, усилия были сведены на нет огромным количеством бессмысленных трат, неэффективностью, управленческими ошибками, неверным выбором направлений и уязвимостью структур. Из тысяч бессмысленных действий и сотен ошибок несколько были сделаны мной и двумя командами по восстановлению, которыми я руководил в Ираке, а остальные – честными, но катастрофически неподготовленными коллегами из Госдепартамента, министерства обороны и дюжин прочих агентств правительства США, не справлявшимися с объемом работы. Мы были теми, кто год за годом приклеивал одно перо за другим в надежде, что в конце концов у нас получится утка. Когда-нибудь ученые напишут историю восстановления Ирака, и им понадобятся сухие факты этого провала – надеюсь, мои военные записки помогут им точно установить, как именно все полетело в тартарары....
Читать дальше: «Мы хотели как лучше»
Читать дальше: «Мы хотели как лучше»
воскресенье, 26 июня 2016 г.
четверг, 26 ноября 2015 г.
воскресенье, 3 августа 2014 г.
Стратегический тупик. Россия в Первой мировой войне — лучший выход из худшего положения
Столетний юбилей Первой мировой войны вновь вызвал волну обсуждения: правы ли были наши предки? Стоило ли вообще вписываться в войну на стороне Антанты или можно было найти другой способ погашения сделанных во Франции займов? Надо ли было бросать
Полагаю, сходные вопросы сейчас задают и во всех прочих странах, участвовавших в той войне. Как известно с незапамятных времён, ни один план боевых действий не сохраняется неизменным после их начала — хотя бы потому, что план противника невозможно заранее просчитать во всех подробностях и в ходе столкновения приходится реагировать на непредвиденное. Поэтому задним числом — по поговорке «если бы я был такой умный сейчас, как моя жена потом» — можно все изменения плана счесть свидетельством ошибок его разработчиков и попытаться придумать новый, безошибочный.
Не зная с достаточной полнотой направления рассуждений немецких или французских любителей истории, отмечу только наиочевиднейшее. Хельмут Йоханн Людвиг Адольфович граф фон Мольтке — «младший» Мольтке, племянник несомненно великого «старшего» Хельмута Карла Бернхарда Фридрих-Филипп-Викторовича графа фон Мольтке — не понял сути плана, составленного Альфредом Магнусовичем графом фон Шлиффен, и превратил идеальную операцию на окружение противника маршем по свободным от его войск регионам в череду столкновений, группирующих силы противника вокруг главного транспортного узла и таким образом создающих всё нарастающее превосходство защиты над атакой. В свою очередь прямой удар французов по Лотарингии (в ту пору в очередной раз принадлежавшей Германии) для выхода в Эльзас и через него в Рур хотя и давал надежду на захват или хотя бы разрушение главного немецкого промышленного центра, но на самом деле был заведомо провальным. Ведь за несколько веков войн между централизованной Францией и разрозненными германскими государствами Лотарингия и Эльзас превратились в районы сплошных крепостей с насквозь простреливаемыми проходами между ними, так что продвижение между ними требовало непрерывных сражений с применением особо тяжёлой артиллерии в таком количестве, какого у Франции к началу войны просто не было.
Не буду долго гадать, какие именно особенности предвоенной истории породили эти стратегические просчёты: я слишком слабо знаком с ходом событий на западе Европы на рубеже XIX–XX веков, так что далее отмечу лишь очевиднейшее. Поэтому попробую привести здесь только виденные в отечественных исследованиях той эпохи (и в какой-то мере переформулированные понятнее для меня самого) доводы в пользу довольно простой мысли: наши предки были не глупее нас, лучше нас знакомы с текущими обстоятельствами, и если их действия нам неясны — это скорее наша вина, нежели их беда.
Отношения России с многочисленными германскими государствами были, как правило, очень тёплыми и дружескими, пока эти государства были многочисленны и разрозненны. Отдельные конфликты — вроде участия России в коалициях против Швеции в начале XVIII века и Пруссии в середине того же века или трения между Россией и Австрией в середине XIX века — оставались в рамках обычного для феодальной эпохи. Но воссоединение в 1870-м почти всей Германии (за её пределами остались: Нидерланды, чьи интересы к тому времени лежали в основном далеко за пределами Европы; Скандинавия, после многих военных поражений замкнувшаяся в собственных границах; Австрия, обременённая изобилием негерманского населения — победившая её Пруссия не хотела повторения проблем онемечивания, уже испытанных самой Пруссией при ассимиляции доставшейся ей на рубеже XVIII–XIX веков части Польши) создало великую державу, претендующую на континентальную гегемонию. Франция, дотоле сильнейшая на западе Европы (да вдобавок ещё и образец культуры для большей части континента и всей России), в одночасье оказалась оттеснена с ведущих ролей (в том числе и в культуре: германская философская и научная мысль стала ведущей во всём мире, а за Францией осталась разве что роль сочинителя роскошных мелочей и изощрённых наслаждений).
Германия отстаивала свои интересы очень жёстко. Стремительный экономический рост, начатый вливанием в экономику пяти миллиардов франков (по тогдашнему курсу — более 1450 тонн золота) контрибуции, взятой с Франции после её разгрома Пруссией в 1870-м (этот разгром и стал поводом к созданию Германской империи), поддерживался протекционистским таможенным тарифом (на основе создателя теории протекционизма Даниэля Фридриха Йоханновича Листа). Российская империя, также создававшая свою промышленность, оказалась вынуждена ввести собственный протекционистский тариф (его окончательный формат разработали к концу века министр финансов Сергей Юльевич Витте и блестящий классификатор и систематизатор — не только химических элементов — Дмитрий Иванович Менделеев).
Разработка тарифа оказалась сложна ещё и потому, что избыточная протекция (в том числе и по естественным причинам) порою доводила до патологических перекосов. Например, чугунный казан уральского литья был на Урале дороже, чем в Москве. Дело в том, что его цена определялась конкуренцией со стороны аналогичного германского казана, а тот на Урале продавался по цене, учитывающей значительные по сравнению с Москвой транспортные издержки.
Теоретически, наверное, можно было согласовать меры по взаимной защите развивающихся предприятий. Но тогда пришлось бы покрывать неизбежные издержки совместным освоением рынков третьих стран. А те были уже давно поделены существующими промышленными гегемонами — Британией и Францией. Да ещё и Соединённые Государства Америки в ту пору развивали собственную промышленность и тоже искали заработка на тех же внешних рынках. Собственно, как раз стремление к их защите — с одной стороны — и переделу — с другой — породило Первую мировую войну. Тарифная война, порождённая ограниченностью доступных рынков, стала её предвестником.
Но и сама по себе тарифная война породила многие другие экономические разногласия. В частности, германские банки, дотоле охотно кредитовавшие российское правительство, почти заморозили свою активность на этом направлении. Тем самым Германия сама вынудила Россию искать сближения с главной противницей Германии — побеждённой Францией.
Внешние займы и зарубежные инвестиции нужны были России прежде всего потому, что её дворянство (в отличие от западноевропейского) в массе своей предпочитало не вкладывать свободные средства — прежде всего выкупные платежи от крестьян, освобождённых в 1861-м от обязанности прямо поддерживать дворян своей работой, — в хозяйственную деятельность, а банально тратить на поддержание привычного образа жизни (по большей части — проматывать на западноевропейских курортах: не зря на французском Лазурном берегу по сей день сохранилось множество объектов с русскими именами, да и в казино Баден-Бадена проигрывал золотые рубли не только Фёдор Михайлович Достоевский). Российское правительство, составленное из тех же дворян, не нашло способа ни заинтересовать, ни заставить правящий класс вкладывать силы и средства в хозяйство родной страны (сколь сложна эта задача, видно хотя бы из нынешних попыток части нашей власти добиться её решения).
Инвестиции же с Запада вкладывались в интересах не России, а её партнёров. Я уже приводил в разных публикациях немало примеров на сей счёт. Поэтому напомню только один. Франция предоставила России громадные займы на строительство железных дорог — но только в широтном направлении: ей важно было в предвидении общеевропейской войны обеспечить скорейшее сосредоточение мобилизованных российских войск на германской границе. Когда же в нашей стране уже после этой войны началась очередная волна индустриализации, пришлось достраивать ещё почти столько же дорог меридиональной ориентации: без этого невозможно было наладить эффективное взаимодействие между основными промышленными районами.
Впрочем, даже если бы не случилось тарифной войны, Россия всё равно была бы вынуждена рано или поздно воевать против Германии. Не только в силу старинного правила «дружи не с соседом, а через соседа», но и потому, что германская гегемония — как и любая другая монопольная власть — в принципе не приемлема для любой страны, желающей хотя бы частичной самостоятельности. Достичь полной независимости может разве что сферический конь в вакууме — но полная зависимость, к сожалению, вполне осуществима. Наличие нескольких примерно равносильных субъектов позволяет каждому из них строить свою политику с учётом собственных интересов, а не только интересов своих партнёров. Необходимость взаимного согласования этих интересов даёт зачастую даже лучший результат, чем пребывание в полном одиночестве. Участие же России в предстоящей войне на стороне Германии действительно гарантировало бы сухопутную победу над Антантой (и дальнейшее противостояние с англосаксами и подконтрольными им землями — Африкой, Австралией, Латинской Америкой, Индией — с труднопредсказуемым результатом) — но в то же время делало Германию безусловно главной силой Европы и тем самым повергало Россию в полное подчинение Германии. Да и российский нейтралитет в предстоящей войне привёл бы к тому же результату. Правда, Германия потратила бы на разгром Франции чуть больше сил и времени — зато потом относилась бы к России не как к былому союзнику, а как к потенциальной добыче, не имеющей никаких оснований для снисхождения.
Когда же основное противостояние — Россия с Францией против Германии (включая Австрию) — определилось, стали ясны и основные контуры предстоящей военной кампании.
Германия была сильнее каждого из своих противников по отдельности: Францию она превосходила вдвое по мобилизационному потенциалу, Россию — в несколько раз по промышленному потенциалу, в военное время легко преобразуемому в изобилие оружия и поток боеприпасов. Поэтому она должна была разбить Францию до окончания мобилизации России, а затем спокойно и методично истреблять русскую армию огнём с большой дистанции (для чего могла пригодиться тяжёлая артиллерия, первоначально созданная для сокрушения крепостей не только Франции, но и нейтральной Бельгии — только через неё можно было быстро ударить по Франции). В этом и состоял план Шлиффена. Обход через Бельгию и французское побережье Атлантики — скорейший путь к Парижу. А после занятия (или хотя бы полного окружения) французской столицы (и по совместительству главного узла железных дорог страны, так что дальнейшие французские мобилизационные усилия легко парировались) можно по изобильным внутригерманским железным дорогам быстро перебросить основную часть войск (и, главное, пушек) на восток и приступить к перемалыванию русского пушечного мяса.
Поскольку германский план был очевиден любому грамотному стратегу, столь же очевидны оказались и действия противников Германии. Надо было с самого начала навязать ей войну на два фронта, не позволяя сосредоточить все силы на одном направлении. Отсюда и французский самоубийственный натиск на Лотарингию (он в конечном счёте оправдался: немцы, дабы не рисковать прорывом французов в Рур, сосредоточили там куда больше сил, чем следовало по плану Шлиффена, и восприняли отступление французов не как сосредоточение сил для обороны Парижа, а всего лишь как результат своих собственных боевых успехов) и русский удар именно по Восточной Пруссии (там заведомо не удавалось достичь быстрого успеха, зато прусские офицеры чрезвычайно озаботились судьбой своих родовых имений и отрядили на их защиту не только заранее назначенные силы, но и два корпуса с Западного фронта, что в свою очередь замедлило продвижение к вожделенному Парижу и, несомненно, сказалось на исходе конечного сражения за него у реки Марна).
Словом, рисунок начального периода Первой мировой войны в общих чертах определён событиями, происшедшими за десятилетия до неё. Существенно иной ход событий был возможен, только если бы Россия решала задачу индустриализации не только в разы быстрее, но и существенно гармоничнее (так, производство авиамоторов и радиоаппаратуры империя не смогла наладить даже в ходе Первой мировой войны, хотя остальные ведущие страны — Британия, Германия, СГА, Франция — ещё задолго до неё решили эти задачи).
Можно гадать, было ли это возможно в принципе: решительные методы, употреблённые советской властью, общество вряд ли приняло бы, не имея печального опыта последствий неупотребления подобных методов властью имперской. Но в любом случае только экономическая самостоятельность, сопоставимая с советской эпохой, позволила бы России строить всю конфигурацию внутриевропейских взаимоотношений если не вполне по собственному усмотрению, то, по меньшей мере, благоприятнее для себя.
Возможно, даже передел мирового рынка можно было бы организовать не в силовом режиме, а путём многосторонних переговоров и соглашений, всего лишь учитывающих возможность применения силы. Серия международных соглашений о законах и обычаях войны, заключённых с подачи Николая II Александровича Романова, могла быть дополнена подобными же соглашениями о законах и обычаях торговли — но только если бы переговоры по ним инициировала сила столь же убедительная экономически, сколь убедительна была тогдашняя военная мощь Российской империи (как преобразование Генерального соглашения о тарифах и торговле во Всемирную торговую организацию инициировали Соединённые Государства Америки в момент наивысшего своего экономического могущества).
Но состояние России к началу XX века не оставляло ни ей самой, ни другим ведущим политическим и экономическим силам возможности иного хода событий. Несчастный — для всех участников — ход начального периода Первой мировой войны стал следствием не ошибок действовавших в тот момент лиц, а обстоятельств, ставших к этому моменту вполне объективными.
Анатолий Вассерман.
суббота, 2 августа 2014 г.
Иностранный капитал в России: всегда ли на пользу? Пример IKEA. Аналитический доклад
Аналитический доклад Михаила Делягина
2014.07.16
СОДЕРЖАНИЕ
Введение. Икона российского либерализма.
1. Всегда ли иностранные инвесторы приводят деньги в страну?
2. Добросовестная конкуренция или подавление отечественного производителя?
3. Иностранные: инвесторы или мошенники?
3.1. Строительство без разрешения, а то и без проекта
3.2. Аренда земли в Московской области: Теплый Стан
3.3. Аренда земли в Московской области: Химки
3.4. Самое громкое дело: гипермаркеты без электросетей
4. IKEA: поддержка нацизма российскими деньгами?
Заключение. Иностранный капитал должен служить развитию России, а не подавлять его.
1. Всегда ли иностранные инвесторы приводят деньги в страну?
2. Добросовестная конкуренция или подавление отечественного производителя?
3. Иностранные: инвесторы или мошенники?
3.1. Строительство без разрешения, а то и без проекта
3.2. Аренда земли в Московской области: Теплый Стан
3.3. Аренда земли в Московской области: Химки
3.4. Самое громкое дело: гипермаркеты без электросетей
4. IKEA: поддержка нацизма российскими деньгами?
Заключение. Иностранный капитал должен служить развитию России, а не подавлять его.
Москва, 2014
Российские либералы с самого начала проведения радикальных реформ сделали привлечение иностранных инвестиций одной из своих абсолютных ценностей – наравне с приватизацией, подавлением инфляции и сокращением бюджетных расходов за счет экономики, армии, науки и социальной сферы.
Поскольку современные либералы (не только в России, но и во всем современном мире) последовательно и целенаправленно обслуживают интересы глобального бизнеса, такая ориентация (так как ключевая часть иностранных инвесторов как раз и представляет глобальный бизнес) вполне естественна.
Однако открытым остается вопрос о соответствии этой ориентации интересам стран и народов, которыми управляют либералы, в том числе интересам России. Ведь иностранный капитал преследует свои собственные интересы, - которые могут не совпадать, а то и противоречить интересам нашей страны. Подчинение государства идее привлечения иностранных инвестиций любой ценой может превратить его в антиобщественную, антинародную силу, разрушающую национальную экономику.
Классическим примером подобной метаморфозы стало подчинение государств Восточной Европы и Прибалтики (а ранее Греции) интересам крупного бизнеса «старых» членов Евросоюза, обернувшееся в ходе евроинтеграции их деиндустриализацией, глубокими социально-экономическими проблемами, превращением в поставщиков дешевой рабочей силы для стран «старой» Европы и в финансовых доноров европейского капитала.
При этом классическая аргументация либералов о пользе иностранного капитала, как правило, рассыпается в прах при столкновении с реальностью. Как правило, современные иностранные инвесторы:
не передают принимающей стороне современные технологии (по крайней мере, без ее специальных усилий, - справедливо рассматривая их как источник своего конкурентного преимущества);
не столько создают справедливую конкуренцию, сколько подавляют местных производителей, не способных выстоять против них (в том числе против демпинга, часто организуемого ими при вхождении в рынок – с последующим повышением цен), что ведет к общему сокращению, а не увеличению рабочих мест и снижению налоговых поступлений;
не стремятся к оцивилизовыванию местных обществ, спокойно принимая существующие в них «правила игры» и работая по ним, рассматривая их несовершенства как свои конкурентные преимущества на глобальных рынках (это касается и политических прав, и деятельности профсоюзов, и уровня оплаты, социальной защиты работников, и экологических стандартов);
не привлекают капитал в страну, принимающую их, а используют первоначальные капиталовложения для создания механизма выкачивания из страны ее финансовых ресурсов, в том числе при помощи трансфертного ценообразования;
минимизируют налоговые платежи, в том числе создавая (при помощи кредитования своими оффшорными компаниями по завышенным ставкам) искусственную убыточность своих предприятий.
Рассмотрение практического значения иностранного капитала для России разумно осуществлять на конкретном примере.
Разумеется, правомерен вопрос, почему в качестве рассмотрения избрана именно IKEA.
Весьма существенной причиной стало знакомство редактора данного доклада в начале 2000-х с книгой Бертила Торекуля «Сага об ИКЕА», в которой подробно рассказывалось о создании бизнеса этой компании, основанного на добросовестности, инновациях и кропотливом честном труде.
Но главное, конечно, - в самой IKEA.
Она не обвинялась в коррупции на территории России в своей стране, в отличие от, например, Siemens.
Она не обвиняла своих российских партнеров в бандитизме, в отличие от, например, Telenor, и не вступала с ними в громкие публичные конфликты, в отличие от, например, ВР.
В адрес ее руководителей и владельца никогда не выдвигались серьезные обвинения со стороны российских властей, - как, например, в адрес Браудера, возглавлявшего Hermitage Capital Management (его инвестиционный фонд, в котором работал покойный С.Магницкий).
На ее предприятиях в России не происходило забастовок, в отличие от, например, Ford, - и она никогда не обвинялась в нашей стране в ущемлении профсоюзного движения или создании «ручного профсоюза».
Она никогда не обвинялась и даже не подозревалась в нанесении вреда здоровью потребителям, в отличие от, например, Pepsi Co, Mars и всех фаст-фудов, начиная с McDonalds.
В отличие от последнего, она никогда не обвинялась в чрезмерно жестком отношении к своим сотрудникам.
Ее деятельность не приводила к преследованию граждан России – ее потенциальных потребителей в судебном порядке с вынесением приговоров, представлявшихся общественному мнению абсурдно жестокими, в отличие от, например, Microsoft.
Она не ассоциируется с военно-промышленным комплексом агрессивных стран НАТО, в отличие от, например, Boeing.
Напротив: IKEA ассоциируется с высокой культурой повседневного быта, добросовестностью и надежностью, которые символизирует в России страна ее происхождения – Щвеция.
IKEA является подлинным представительством Швеции в России, и ее стремление продвигать шведскую культуру, равно как и приверженность экологическим нормам, вызывает огромное уважение, даже когда над ними посмеиваются, и даже когда они создают трудности для покупателя (даже самые простые названия моделей мебели IKEA трудно запомнить, а часто – и произнести, так как они называются только шведскими словами).
Ее продукция пользуется огромной популярностью (доходит до организации российскими предпринимателями шоп-туров в ее магазины из регионов, где их нет) и вызывает у граждан нашей страны почти исключительно положительные эмоции, а ее деятельность в России – почти исключительно чувство благодарности. IKEA – крайне доброжелательная к потребителю компания.
Список этих причин можно продолжать, но суть проста: IKEA избрана предметом рассмотрения данного доклада именно потому, что в определенной степени она представляется подлинным идеалом иностранного инвестора, - тем, чем он должен быть с точки зрения общества, в которое он приходит.
пятница, 1 августа 2014 г.
воскресенье, 15 июня 2014 г.
вторник, 15 апреля 2014 г.
А.И. ФУРСОВ «О ЗАГОВОРЩИКАХ, ПОДЖИГАТЕЛЯХ И ДРУГИХ»
А.И. ФУРСОВ О книге Дмитрия Перетолчина " Мировые войны и мировые элиты"
Перед читателем – книга, которую я прочел с огромным интересом, при том, что знаю многое из написанного в ней. Тем не менее читал, не отрываясь. Мировые войныи элиты – не просто удачное, а точное словосочетание: войны не начинаются сами, они практически никогда не возникают случайно – так представлять дело могут либо глупцы, либо сознательные обманщики. Войны готовятся, и весьма тщательно, нередко в течение десятилетий. И готовятся они элитами, которые ради власти и собственности бросают в огонь войны солдатиков – не бумажных, деревянных и оловянных, а живых.
Дмитрий Перетолчин написал очень интересную и очень важную книгу о том, что и как происходит в мире, а главное – почему происходит. В книге – более десятка крупных сюжетов и тем, не говоря о менее крупных. Отмечу лишь некоторые из них: механизм подготовки североатлантическими элитами двух мировых войн; роль англо-американского капитала и, соответственно, Великобритании и США в создании «Гитлер инкорпорейтед» и Третьего рейха; связи американских корпораций с немецкими, прежде всего ИГ Фарбениндустри (ИГ Фарбен); особая роль концерна ИГ Фарбен в этом процессе и в истории ХХ в. в целом; связи сионистов и нацистов и отношение западных лидеров к ситуации евреев в Третьем рейхе; отношения западноевропейцев к Третьему рейху как первой форме Евросоюза. Сквозная тема, тема тем книги – рукотворный характер кризисов, революций и войн. По сути, это три формы, «три источника, три составные части», как сказал бы классик, верхушки мирового капиталистического класса в SeinKampf за власть, информацию и ресурсы.
Автор хорошо показывает, что планы войны, которую мы называем Первой мировой, разрабатывались задолго до ее начала. Я бы добавил: настолько задолго, что на рубеже 1913–1914 гг. кое-что стало просачиваться. Так, в феврале 1914 г., т.е. за полгода до начала войны Йозеф Пилсудский, выступая на заседании Географического общества в Париже, сказал: в Европе скоро будет война, сначала будут разгромлены и падут Германская и Австро-Венгерская империи, а затем Российская. Будущий диктатор Польши, которую современники не без оснований называли «европейский шакалом», ошибся только в очередности крушения империй.
Планы развязывания войны разрабатывали британцы и немцы, но у последних козырей, кроме великолепной пехоты, возможно лучшей за всю историю эпохи Модерна, не было, а у первых был, да еще какой – Россия. Как заметил в самом начале ХХ в. замечательный русский геополитик А.Е. Едрихин-Вандам, «англичане… подтверждают нам…, что решение очередного для них Германского вопроса возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейской войной при непременном участии России и при том условии, если последняя возложит на себя, по меньшей мере, три четверти всей тяжести войны на суше». Так оно и вышло. Британцы воевали русским пушечным мясом, спасая Париж и определяя таким образом конечный результат войны. Однако чтобы оно так вышло, британцы должны были втянуть Россию в Антанту, загнав в 1914 г. в ловушку конфликта с Германией. А в конце 1916 – начале 1917 г. Альбион отплатит союзнику, приняв серьезное участие в подготовке свержения царя (английский киллер, прибывший для убийства Распутина; активная роль в многосоставном заговоре, отлившимся в февральский переворот). Воистину прав уже цитировавшийся А.Е. Едрихин-Вандам, что хуже вражды с англосакском может быть только одно – дружба с ним.
Россия должна была сделать все, чтобы остаться в стороне от европейской войне – да без участия России британцы и на войну не решились бы, однако бездарный Николай II не внял умным людям, например, тому же П.Н. Дурново, и все произошло так, как произошло. Но недаром Гегель писал о коварстве истории: четыре империи были разрушены, как и планировали поджигатели войны по обе стороны Северной Атлантики. Казалось, вот-вот Россия будет расчленена и станет «пространством охоты» для англо-американского капитала. В Версале уже были сделаны все приготовления для этого: переговоры показали, что бывшие союзники России взяли курс на ее раздел, в необходимости этого сходились Милнер и Клемансо, да и американцы в лице полковника Хауса, человека Барухов, присматривавшего за президентом Вильсоном, были очень и очень «за».
Показательно, что рвать на куски Россию ее бывшие союзники англо-французы начали даже раньше, чем немцы: Англия и ее пристяжная Франция признали Украину в декабре 1917 г., т.е. раньше, чем стремившаяся к тому же Германия. Здесь три западные державы совпали, несмотря на то, что находились в состоянии войны друг с другом – стремление расчленить Россию и попользоваться ее ресурсами оказалось сильнее вражды друг к другу.
Отмечу, что освещение украинской линии в европейской политике первой половины ХХ в. и в немецких планах времен Первой мировой войны, в частности, будучи далеко не главной темой в работе Д.Ю. Перетолчина, заслуживает внимания как само по себе, так и в свете событий конца 2013 – начала 2014 г. на Украине. Налицо преемственность действий Запада в 1914–1918 и 2013–2014 гг., сто лет спустя.
В начале ХХ в. немецкий (теолог и) генерал Второго рейха Пауль Рорбах специально подчеркивал значение отторжения Украины от России: «Устранение русской угрозы (для Германии и Европы. – А.Ф.) последует только путем отделения Украинской России от Московской России; или эта угроза вообще не будет устранена». Обратим внимание на эту цитату, приведенную в работе Д.Ю. Перетолчина. Во-первых, для немецкого генерала и Украина и Московия – Россия, русская земля. Во-вторых, он четко указывает на геополитическое значение окраинной Руси для Руси центральной, ядровой. Таким образом, русофоб и советофоб Зб. Бжезинский с его тезисом о том, что без Украины Россия не может быть полноценной великой державой, не оригинален, он повторяет немцев. Впрочем, очень и очень многое из так называемых американских достижений второй половины ХХ в. во всех областях – это не что иное, как немецкие наработки, присвоенные янки. Курс на отторжение окраинной Руси (Украины) от московской, центральной Руси – стратегический общезападный курс по отношению к России (как бы она ни называлась) как экономическому и геополитическому конкуренту. Именно этот курс скрывается за сегодняшней лицемерной озабоченностью западноевропейцев и американцев «ситуацией с демократией и правами человека» на Украине, за их поддержкой евромайдана, за тем, как они закрывают глаза на бесчинства украинских (а также латвийских, эстонских) нацистов, на флаги со свастикой у здания кабмина Украины; выходит, самое главное, чтобы действия этих нацистов были направлены против России и русских, тогда их можно и не заметить. И это представляет собой лишнее косвенное доказательство того, что национал-социализм, гитлеризм – это общезападный проект, направленный против России, как бы она ни называлась.
О прямых доказательствах, многие из которых приводит Д.Ю. Перетолчин, – ниже. А вот в начале ХХ в. прямодушные до простоты немцы (показательно, что у них, в отличие от англичан, не было во время мировых войн того, что называлось DeceptionDepartment – управления, отвечавшие за обман и дезинформацию противника; отсюда успех таких, например, акций британцев как «Операция “Мясо”») откровенно объясняли складывавшуюся ситуацию. Так, генерал М. Гофман, возглавлявший немецкую делегацию на переговорах в Брест-Литовске в конце 1917 – начале 1918 г., прямо заявил: «Украина – это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину для того, чтобы заключить мир хотя бы с частью России». Это намного честнее, чем лицемерные бла-бла-бла европейских и американских подстрекателей госпереворота на Украине в конце 2013 г. К геополитическим соображениям по поводу Украины деятеля Второго рейха Рорбаха деятель Третьего рейха Геринг добавил геоэкономические. Он подчеркивал, что созданную единую Европу с германским ядром и саму Германию можно прокормить только с помощью богатых украинских урожаев.
Разумеется, сегодня атлантистов интересуют не урожаи и не украинское сельское хозяйство, для них главное оторвать Украину от России по завету Рорбаха и не дать восстановить промышленный комплекс Восточной Украины, подорвав его окончательно. Однако базовый курс, направление главного удара остаются прежними. Тем более, что попытка расчленить Россию после окончания Первой мировой войны провалилась: образование СССР по менее адекватной, чем сталинская, ленинской схеме поставило эти планы под большое сомнение. Ну а курс на «строительство социализма в одной, отдельно взятой стране», т.е. на создание «красной империи» указанные планы перечеркнул. Именно этого не могли и не могут простить Сталинузападные верхушки и их «пятая колонна» у нас. Поскольку стратегия мировой революции, соответствовавшая парадоксальным образом интересам как правых (Фининтерн), так и левых (Коминтерн) глобалистов оказалась сорвана курсом на создание мощного социалистического государства, западные верхушки сделали ставку на другую стратегию – новой мировой войны, в которой решили натравить Германию на СССР. Но для этого нужно было Германию восстановить и вооружить, создать определенный режим – нацистский, а для этого, в свою очередь, привести к власти Гитлера, создав «Гитлеринкорпорейтед».
Тема привода англо-американским крупным капиталом в союзе с европейскими, прежде всего немецкими, банкирами – одна из важнейших в работе Д.Ю. Перетолчина. Он приводит высказывание Черчилля о том, что«Гитлеровская Германия – это огромная, научно-организованная машина с полдюжиной американских гангстеров во главе». Под «американскими гангстерами» Черчилль имел в виду, конечно же, не мобстеров с автоматами Томпсона, а – метафорически – действовавших цинично и на гангстерский манер в мировой политике американских банкиров и владельцев промышленные корпораций, прежде всего таких как рокфеллеровская «Стандарт Ойл». В книге немало свидетельств того, как американские банкиры и промышленники финансировали Гитлера и привели его к власти. В свое время это детально изучили в своих работах Э. Саттон, Н. Халгер и многие другие исследователи, которых западный научный мейнстрим, профессорско-профанная наука, обслуживающая истеблишмент, старается не замечать. Тезис этих исследований, начиная с пионерных Э. Саттона, прост и ясен: без капитала Уолл-стрит не было бы ни Гитлера, ни Второй мировой войны. Впрочем, не стоит прибедняться и Черчиллю и валить все на США, как говорится, «чья бы корова мычала». И хотя «Гитлер инкорпорейтед» был общезападным, главным образом англо-американским проектом, британцы для прихода к власти Гитлера, которого они собирались бросить на Россию, сделали не меньше, а скорее всего больше, чем американцы. С 1924 по 1933 г. британские финансисты во главе с Банком Англии стали главными героями взращивания гитлеризма, и решающую роль в этом сыгралМонтэгю Норман – директор Центрального банка Англии с 1921 по 1940 г., вершивший в то двадцатилетие многое в судьбах мировой экономики и политики (разумеется, под бдительным контролем кластераРотшильдов).
Именно Норман на рубеже 1920–1930-х годов оговорил поступление английских денег в Германию жестким условием: нахождение Гитлера у власти. Д.Ю. Перетолчин хорошо разбирает этот вопрос; интересующихся дополнительной информацией можно адресовать к работе Г. Препараты «Гитлер, Inc. Как Британия и США создавали Третий рейх». Еще раз повторю: Третий рейх был общезападным проектом, направленным прежде всего против СССР. По сути создавался агрессивный антисоветский блок, эдакой протонато с британскими мозгами и финансами и германским военным кулаком. Создание началось в июле 1934 г. «Пактом согласия и сотрудничества» четырех держав (Великобритания, Германия, Франция, Италия), а завершилось 28 сентября 1938 г. Мюнхенским сговором. Эту дату можно считать началом большой европейской войны, которая в 1941 г. превратится в евразийскую, а затем в мировую. В промежутке «хозяева Запада» подарят Гитлеру Австрию с ее золотовалютными запасами (в 1936 г. Гитлеру средств хватало только на оборону Рейха, а он должен был по замыслу поджигателей не обороняться, а нападать), затем Чехословакию с ее военно-промышленным комплексом (и так же золотым запасом, выкраденным белочехами в России - прим. ред.). Кроме того, захватывая Чехословакию, Гитлер выходил на границу с СССР – разворачивайся и бей. И здесь Гитлер попытался соскочить с крючка, поскольку ни в 1938, ни в 1939, ни даже в 1941 г. к мировой войне готов не был, только к локальной европейской. Поэтому Чехию Гитлер благодарно проглотил, объявив протекторатом Богемии и Моравии, а Словакию выплюнул, превратив ее в марионеточное, но формально зависимое государство. И таким образом избежал «прямого контакта» с СССР.
Британцы поняли: воевать не хочет и попытались натравить на фюрера Польшу. Уверенные в британской поддержке поляки нагло потребовали себе Словакию в качестве протектората (прекрасно знали, что Гитлер лично гарантировал независимость этой страны); в то же время умеренные претензии Гитлера по Данцигу поляки высокомерно отвергли. И тогда фюрер решил снять польскую проблему, а заодно показать британцам, что не позволит себя шантажировать. Чтобы решить польский вопрос, нужно было договориться с СССР и выйти из мюнхенского агрессивного блока, что Гитлер и сделал германо-советским договором в августе 1939 г. Фюрер был уверен, что Великобритания не станет воевать из-за Польши. По сути так оно почти и произошло: хотя Великобритания и Франция объявили Германии войну, серьезных военных действий в защиту Польши они не вели, элементарно кинув поляков – как у К. Чуковского: «пропадай, погибай, именинница». Но Гитлер не учел двух факторов: 1) наличия в верхушке самой Великобритании влиятельной группы, поставившей задачу сокрушения Германии; 2) что еще более важно, позицию США; влиятельной части американской верхушки участие Великобритании в новой европейской войне, которую Рузвельт на полгода раньше Гитлера стал называть мировой, нужно было не только для сокрушения Гитлера, но в еще большей степени для разрушения самой Британской империи, что и было сделано в ходе Второй мировой. Американцам и Западу в целом не удалось лишь разрушить СССР, но это уже другой вопрос.
Еще один сюжет книги – связи еврейского капитала и сионистов с Муссолини и итальянским фашизмом и с Гитлером и национал-социализмом, с одной стороны, и позиция руководителей сионизма и западных лидеров по отношению к положению евреев в Третьем рейхе. Сам Гитлер признавал тот факт, что евреи, еврейский капитал внесли большой вклад в его борьбу. Д.Ю. Перетолчин приводит следующие строки из письма (1937 г.), написанного Г. Брюннингом, одним из последних канцлеров Веймарской республики, У. Черчиллю: «Я не хотел и не хочу сейчас по вполне понятным причинам открывать информацию, что с октября 1928 г. самыми крупными и постоянными жертвователями средств для нацистской партии были главные управляющие двух крупнейших берлинских банков, оба иудейского вероисповедания, один из них лидер сионистов в Германии».
Разумеется, в данном случае поддержка обусловлена не только тем, что, как отмечают многие исследователи, сионисты активно использовали в своей практике по сути те же расовые принципы, что и нацисты – идеи расизма были вообще широко распространены в мире в ту эпоху, которую голландский историк Я. Ромейн назвал «водоразделом» (1875–1925 гг.), причем больше всего – в Великобритании, не случайно М. Саркисьянц написал блестящую работу об английских корнях немецкого расизма. В этом плане серьезных идейных расхождений между британскими, немецкими и еврейскими (сионистскими – например, М. Нордау) расистами не было. И поддержка в данном случае носила не столько идейный, сколько прагматичный, политико-экономический характер. Но это – в 1920-е годы, тогда как в 1930-е ситуация изменилась: сионисты были заинтересованы в эмиграции евреев, особенно богатых, в Палестину (беднота их не очень интересовала) и стремились всячески не просто использовать давление рейховских властей на евреев, но использовать его для их эмиграции именно в Палестину, а, например, не в европейские страны (многие евреи уезжали в СССР и Литву). Дело дошло до того, что Рузвельт вынужден был признать: США не смогут принимать евреев, эмигрирующих из Германии после 1935 г., поскольку этого не допустят влиятельные лидеры еврейских общин США – сионисты; их цель – перенаправить людской поток в Палестину.
Впрочем, американцы и особенно западные европейцы и сами не горели желанием принимать бегущих от нацистов евреев. Так, на эвианской конференции «мировым сообществом» (т.е. мировой верхушкой) было заявлено об исчерпании лимитов для еврейской эмиграции, после чего «сердобольные» швейцарцы выставили назад в Германию 100 тыс. евреев. Десятилетия спустя западноевропейцы, их лидеры будут кричать о холокосте, в 1930-е годы они мало что сделали, чтобы предотвратить его.
Еще один важный сюжет книги Д.Ю. Перетолчина – работа значительной части Европы на Гитлера, на Третий рейх. Это сегодня западноевропейцам не хочется, стыдно вспоминать о гитлеровской фазе истории общеевропейского дома – легче и приятнее все свалить на немцев. А на рубеже 1930–1940-х годов все было по-другому. Это после войны европейцы – французы, голландцы, бельгийцы, чехи и прочие – дружно заголосят о том, как они боролись с нацизмом. Да, действительно, в их странах было антифашистское подполье, сопротивление, но, как говорится, «низэ-э-энько–низэ-э-энько». Достаточно заметить, что в рейховской армии французов было больше, чем во французском Сопротивлении. Франция вообще неплохо и негрустно жила «под немцем» – будь то непосредственно оккупированная зона или Виши. Это хорошо показалП. Бюиссон в книге, посвященной различным аспектам жизни – политическим, литературным, кинематографическим и др. – оккупированной Франции («1940–1945. Эротические годы» / Buisson P. 1940–1945. Les annйesйrotique. P.: AlbinMichel, 2008). Бюиссон обратил внимание на праздничную атмосферу Парижа и Виши, которая, как и особая сексуальность времен войны, стала для многих французов средством снятия противоречия между унижением от поражения и стремлением вписаться в новый немецко-французский европейский порядок.
В целом Центральная и Западная Европа неплохо адаптировались к рейху, составив вместе с ним первый Евросоюз. Немцы – банкиры во главе с Шахтом, руководители корпораций во главе с Дуйсбергом и верхушка во главе с Гитлером – выступали за экономически и политически единую Европу – «Венецию размером с Европу», в которой не будет национальных государств, именно их должен был разрушить Гитлер, что и было сделано. В этом наднациональном порыве нацисты встретили полное понимание представителей правящих слоев многих стран Европы, да и не только правящих. Неудивительно, что на чешских заводах «Шкода», ставших одним из сегментов «Герман Геринг Верке» была произведена почти треть рейховских танков, которые фюрер бросил на СССР, бельгийцы в 1942 г. отттранспортировали в рейх золото из своей колонии в «сердце Африки»; примеры можно множить.
Идея единой Европы всегда была объективно направлена против России. Неудивительно, что в XIX – первой половине ХХ в. все попытки объединения Европы в новое издание империи Карла Великого разбивались о Россию. Как заметил наш замечательный поэт и мыслитель Ф.И. Тютчев, с появлением империи Петра I, империя Карла Великого в Европе стала невозможной. Символично, что реальное развитие Евросоюза началось с распадом СССР – наследника, помимо прочего, империи Петра I. Неудивительно, что даже намек на возможность реинтеграции постсоветского пространства (например, идея Евразийского союза), возникновения новой структуры исторической России так беспокоит и раздражает североатлантистов, особенно на фоне кризисных явлений в Евросоюзе и маячащего его де-факто развала – или селективной реинтеграции вокруг нового рейха, за которым скорее всего будут стоять все те же американцы.
Дело в том, что до тех пор, пока «проект Евросоюз» пытались реализовать сами западноевропейцы (неудачно – Наполеон и Вильгельм, удачно – если можно так выразиться, но на очень короткий срок – Гитлер), из этого ничего не выходило в долгосрочной перспективе. И только когда в послевоенный период за дело взялся определенный сегмент североатлантической, главным образом американской элиты (на первый план, естественно, двинули французскую и немецкую агентуру атлантистов), для которого единая Европа была и средством борьбы с СССР, и зоной выведения капиталов, и шагом на пути к тому, что Рокфеллеры, Варбурги и другие называли «мировым правительством», дело пошло. Но, повторю, всерьез оно пошло только после распада СССР, объективным противовесом которому в Европе и создавался Евросоюз. Но вернемся к гитлеровской Европе.
Особую роль в ней играли две страны, формально не входившие в нее – Швеция и Швейцария, особенно последняя; она стала просто складом награбленного нацистами: «гномы» умело спрятали «золото партии» и «золото СС» (американцы загробастали лишь «золото рейха», т.е. государства, которым они в значительной степени и профинансировали «план Маршала») – шведская промышленность работала на военную победу рейха. И не случайно, что из 750 компаний, созданных с 1943 по 1945 г. под руководством Бормана общими усилиями СС, Дойче Банка, стальной империи Тиссена и, конечно же, ИГ Фарбен, 233 приходятся на Швецию, а 214 – на Швейцарию. Какое трогательное доверие верхушки рейха к политическим и финансовым элитам некоторых европейских стран!
Именно один из руководителей ИГ Фарбен Карл Дуйсберг говорил о «единой Европе от Бордо до Одессы» (Де Голль со своей «Европой от Атлантики до Урала» лишь расширил дейсбергскую, игефарбеновскую концепцию Европы). И здесь мы подходим к еще одной теме книги – последней по счету в данном предисловии, но далеко не последней по значению, более того, сквозной для всей книги – темы немецкого концерна ИГ Фарбен. ИГ Фарбен – не просто какой-то концерн, «один из». Это уникальная структура, сыгравшая огромную роль в немецкой и мировой истории ХХ в. Во многих отношениях она стала моделью корпоративных структур ХХ в., поскольку в ней немецкий организационный и интеллектуальный гений сильно обогнал свое время. Но обо всем по порядку.
В конце XIX в. Тевтонский орден распродал бульшую часть своих земель, а полученные средства вложил в промышленность, главным образом военную и химическую, в банковское дело. Судя по косвенным свидетельствам значительная, возможно бульшая часть средств была вложена в то, что стало Дойче Банком и ИГ Фарбен. Поскольку за Тевтонским орденом всегда стояли Гогенцоллерны, то их враги стали врагами структур – аватар/наследников ордена. А врагами Гогенцоллернов были те, кто когда-то приложил руку к сборке северо-атлантического (английского) геоисторического субъекта – венецианцы, ломбардцы (в основном еврейские ростовщики), уцелевшие тамплиеры и не очень дружественные последним (по крайней мере, с конца XII в.) представители Приората Сиона. Это противостояние накладывалось на межгосударственную борьбу Великобритании и Германии и на противостояние британских лож и немецкой суперложи «ГехаймеДойчланд». Таким образом ИГ Фарбен исходно оказалась в центре нового мирового передела водораздельной эпохи, новой пересдачи Карт Истории.
Центральной фигурой концерна, во многом определившей его развитие, был Карл Дуйсберг. Именно он превратил ИГ Фарбен в центральное звено, в суперпаука мировой паутины картелей. Эта особенность позволила ИГ Фарбен восстановить свои позиции в мировой экономике всего лишь через 10 лет после окончания Первой мировой войны. К приходу Гитлера к власти концерн был по сути государством в государстве; вплоть до того, что у ИГ Фарбен была своя великолепная разведслужба, по образу и подобию которой создавалась разведка Третьего рейха (единственная аналогия – британская Ост-Индская компания, по образу и подобию разведки и административной службы которой модифицировали разведслужбы и бюрократию Великобритании в XIXв.). Именно ИГ Фарбен была идейным вдохновителем захвата нацистами мирового господства; именно Карл Дуйсберг выступил одним из закоперщиков создания тогдашнего Евросоюза, а схемы нового европейского порядка дорабатывали аналитики и идеологи ИГ Фарбен, склонные к каббалистическому учению и различным формам оккультизма, которые они увязывали с задачами и логикой мировой борьбы за власть, информацию и ресурсы. Правы те, кто считает: без ИГ Фарбен Гитлер не мог бы начать войну – и не только потому, что к 1939 г. она давала 90% столь необходимой рейху иностранной валюты, но прежде всего потому, что за ней стоял американский капитал, концерн действовал в тесной связи с рокфеллеровской «Стандарт Ойл». По сути это был двухглавый американо-немецкий монстр. Показательно, что сотрудничество ИГ Фарбен и «Стандарт Ойл» продолжалось почти до конца войны. Интересы ИГ Фарбен в США представляла юридическая контора «Салливен энд Кромвель» братьев Даллесов, теснейшим образом связанных с Рокфеллерами.
Имеющие немецкие корни Рокфеллеры всегда симпатизировали Германии, что, впрочем, не мешало им финансировать как Вильгельма II и Гитлера, так и их противников, прежде всего правительство США. Союз ИГ Фарбен и «Стандарт Ойл» – наглядный пример единства верхушки мирового капиталистического класса независимо от государственной принадлежности, от гражданства. У мировой элиты – свои интересы, которые отличают их от основной массы населения. Один из этих интересов война, которая ей, воистину, «мать родна», и книга, которую читатель держит в руках, демонстрирует это со стеклянной ясностью. Здесь я ставлю точку, поскольку перечислить в коротком предисловии даже основные темы книги невозможно, да и не нужно.
Книга Д.Ю. Перетолчина важна не только потому, что раскрывает многие тайны ХХ в., тайны, которые стерегут идеологические и научные стражи-драконы мировой верхушки, не только потому, что снабжает читателя информацией для размышления. Из нее следует важный вывод о том, что Запад де-факто простил Третьему рейху и Гитлеру многие преступления, прежде всего те, которые были совершены против России и русских. И конечно же те преступления, которые совершены не против собственности и капитала, а во имя собственности и капитала. Именно поэтому Третий рейх и Гитлер более предпочтителен Западу, чем СССР и Сталин, которым западная верхушка никогда не простит их антикапитализм и установку на реальный, а не показной эгалитаризм, и на социальную справедливость. Кроме того работа Д.Ю. Перетолчина эмпирически показывает несовместимость коммунизма, советского строя и национал-социализма, на чем спекулируют научные и околонаучные спекулянты от немца Э. Нольте до нынешних российских либерастов, тщетно пытающихся приравнять коммунизм к фашизму. В то же время она показывает укорененность гитлеризма в политэкономии капитализма и во властной традиции Запада, его органичность им. Не случайно нынешнее целеполагание западной верхушки очень напоминает нацистское. И как знать, не столкнемся ли мы вскоре с новым изданием гитлеризма, разумеется, в новой оболочке, которое скорее всего опять двинется в свой DrangnachOsten. Как призывал чешский антифашист Юлиус Фучик: «Люди, будьте бдительны». Этот призыв может с тать эпиграфом к книге Д.Ю. Перетолчина, которую я рекомендую читать не только по причине большого массива содержащейся в ней важной информации (знание), но и потому, что она позволяет лучше понять мир, в котором мы живем (понимание), его скрытые шифры, уяснить, кто друг, а кто враг, поскольку человека, его суть определяют не только, а порой не столько друзья, сколько враги. Эта книга главным образом не о друзьях .
ПРИОБРЕТАТЬ МОЖНО ЗДЕСЬ:
вторник, 25 марта 2014 г.
Россия обставила Запад в шахматной партии
Последние два десятилетия Россия применяет в игре против Европы и США <защиту Алехина>: она дожидается активного наступления Запада, чтобы добиться легкой победы.
В США национальная игра состоит в том, чтобы бросить мяч и изо всех сил врезать по нему битой. Это бейсбол.
В Европе самые популярные игры заключаются в том, чтобы кинуть мяч двум командам, которые будут бороться за него ногами или локтями. Это футбол и регби.
В России же, когда хотят оценить соперника, достают шахматы, неторопливо двигают фигуры по клеткам и думают. Победителем выходит тот, кому удается заранее просчитать будущие ходы соперника. Это и есть кардинальное отличие в партии на геополитической шахматной доске между Днепром и Уралом. В ней счет до настоящего времени, как ни странно, до сих пор складывается в пользу родины Гарри Каспарова.
Методичное отвоевание позиций и территорий
Итоги игры за последние 20 лет:
После распада СССР США сделали первый ход в Грузии. В результате этой попытки Абхазия оказалась под контролем Москвы. Грузинский стратег Звиад Гамсахурдия свергнут.
Параллельно с этим Вашингтон перешел в наступление в Баку, задействовав своих турецких <коней>: Азербайджан схлестнулся с маленькой Арменией. В результате нефтеносная страна лишилась своего преимущества, и спорная армянская территория, Нагорный Карабах, оказалась в руках его исторического населения. Стоявшему за кампанией президенту Азербайджана Абульфазу Эльчибею пришлось в срочном порядке собирать чемоданы.
То же самое произошло и в Молдавии, где после хода Румынии Приднестровье оказалось под защитой 14-й российской армии.
В приступе оптимизма, который вызвала уверенность в защите американских ладей, Грузия (да, снова Грузия) решила устроить блицкриг по схеме d6-e6 в Южной Осетии. С ожидаемыми результатами: этот участок кавказской шахматной доски окончательно перешел под контроль России. Действовавший чемпион Михаил Саакашвили был вынужден раньше времени отойти от дел и уступить место пророссийски настроенному Бидзине Иванишвили.
Получается, что при каждом наступлении на ее территорию Москва только укрепляла и расширяла свои позиции.
Пешки, конь и ферзь
Как бы то ни было, Европа и США явно не усвоили уроков прошлого и в начале 2010-х годов решили вновь взять в руки инициативу в Киеве. Они двинули вперед пешек <оранжевой революции>, затем коня Виктора Ющенко и, наконец, ферзя Юлию Тимошенко.
Слон Виктор Янукович сначала позволил Москве укрепить позиции, но затем сам же их и порушил. Тем не менее, Россия передвинула свои фигуры в Крым с его военными базами, предоставив Западу разбираться со 140 миллиардным внешним долгом остальной Украины (80% ее ВВП). В этом году киевским властям предстоит выплатить в общей сложности 65 миллиардов, причем 2 миллиарда предназначаются Газпрому за поставки топлива по цене в треть от мировой.
Если принять во внимание снижение международного спроса, систематическое разграбление украинской казны государственным аппаратом и полное отсутствие сбережений у местного населения (средняя зарплата по стране составляет 308 долларов), становится совершенно очевидно, что Европе и США достается в наследство обескровленная экономика, выжить которой до настоящего времени удавалось исключительно благодаря российским вливаниям. И раз восточный канал теперь перекрыт, то инъекции придется обеспечить западным странам.
Вялое возмущение
В 2009 году Европа выделила 110 миллиардов евро кредитов для спасения Греции, а в 2012 году приняла решение еще о 130 миллиардах. В таких условиях возникают сомнения, что она сейчас готова взвалить на свои плечи еще и Украину. Да, если верить французскому МИДу, демократия бесценна, однако вряд ли Франция, которой нужно каким-то путем сэкономить 50 миллиардов, волшебным образом достанет из ниоткуда миллиардов 20, чтобы заткнуть старательно проделанные украинскими олигархами и <царьками> (нередко это одни и те же люди) дыры.
Учитывая то, во сколько может обойтись спасение страны от хаоса и ее населения от гражданской войны, рискну предположить, что Лоран Фабиус, который недавно грозил России <санкциями> за Крым, в скором времени начнет пугать ее карой за то, что та отдала нам остальную Украину.
Глядя на бьющий ключом энтузиазм Ангелы Меркель при мысли о том, что ей придется снова раскрывать кошелек, возникает уверенность, что Брюссель на пару с Вашингтоном в скором времени попытаются избавиться от груза этой новой демократии и позволят Москве взять на себя часть бремени путем более или менее официальной аннексии русскоязычного востока страны по отработанной в Косове схеме. Все это, разумеется, как обычно, будет сопровождаться вялым возмущением наших правительств.
Легендарный гроссмейстер
По сути, Москве и не нужно ничего делать. Ей остается только дождаться, когда после наступления Запада запланированный сброс Украины не произведет нужный эффект. А потом уже можно будет забирать оговоренную часть территории.
Как ни странно, но эта стратегия напоминает шахматную защиту, которую разработал в 1921 году легендарный гроссмейстер Александр Александрович Алехин. Все сводится к одному довольно простому маневру: в ответ на ход белой пешки нужно выставить вперед коня безо всякой защиты. Увлеченные легкой победой белые начинают одну за другой выставлять вперед пешки и в результате с каждым ходом все сильнее ослабляют свою оборону. Затем, в точно выбранный момент, конь терпеливо одну за одной бьет все не в меру отважные пешки и остается на месте до конца партии.
В России Алехина считают непревзойденным гением шахмат. Нет сомнений, что такие умелые игроки как Путин и Лавров неоднократно отрабатывали эту защиту.
Александр Алехин получил французское гражданство в тот же год, что и первый титул чемпиона, прожил в Париже большую часть жизни и похоронен на кладбище в Монпарнасе. Тем не менее, у него не осталось учеников и последователей во Франции. Во всяком случае, точно не во французском МИДе.
Рене Драгоян (René Dzagoyan)
"Slate.fr", Франция
Подписаться на:
Сообщения (Atom)